Три причины финансового кризиса 2008-го года, которые мы повторяем

13.09.2018, 17:21 экономика

Аналитик Института Катона Диего Зулуага раскрывает три фактора, которые породили кризис 2008-го года. Все из которых мы сегодня повторяем. Предлагаем вам перевод этого текста.

Прошло десять лет с того момента, как грянул финансовый кризис в 2008 году, но никто не может быть удовлетворен тем, как мир его преодолел. Прогрессисты, такие как Элизабет Уоррен и Джон Макдоннелл, считают, что виновные в кризисе банкиры остались безнаказанными. Сторонники свободного рынка разочарованы в связи с отсутствием значимых реформ. Обычные люди на большей части Запада с 2008-го года заметили только вялый экономический рост. В ответ на это, избиратели обращаются к политическим крайностям, которые обещают защиту от конкуренции и перемен.

Да, люди доброй воли могут не соглашаться с тем, насколько свободными должны быть финансовые рынки, но среди тех, кто изучал этот вопрос, существует широкий консенсус в отношении трех факторов, которые сбили Западные экономики с пути в конце 2008-го.

Во-первых, банковское регулирование было слишком сложным, что способствовало обману системы, сложному надзору и установлению барьеров на пути конкуренции. Во-вторых, правительственные программы по предоставлению кредитов неблагополучным группам населения были плохо продуманы и в конечном итоге причинили вред тем людям, которым они стремились помочь. В-третьих, правительствам не хватило выдержки не спасать финансовые учреждения после их банкротств.

Адекватным регуляторным ответом на кризис стало бы упрощение регулирования банков, отказ от кредитного и субсидированного стимулирования ипотеки и других отраслей и, наверняка, — деньги налогоплательщиков не должны были потрачены на спасение тех, кто сам завел себя в кризис неплатежеспособности.

К сожалению, мы получили совершенно противоположные результаты. Вскоре после кризиса 2008-го, Энди Холдейн из Банка Англии констатировал неуклонный рост числа регуляторов на одного работника финансовых услуг. И это продолжалось безостановочно. В США закон Додда-Франка ввел 27 000 новых регулирующих ограничений. Европа не сильно отставала, и множество новых органов ЕС ввели строгий мониторинг финансовых институтов. Еврозона также породила свой собственный дополнительный алфавитный суп регуляторов.

В отличии от более простого подхода, комплексность иногда скорее может мешать, а не помогать принимать верные решения. Например, исследования показывают, что подробные требования к капиталу на основе риск-анализа не являются надежными предикторами банкротства банков. Напротив, простые коэффициенты кредитного плеча хорошо зарекомендовали себя в прогнозе для тех банков, которые потерпели крах.

Американский ипотечный рынок, где возникли проблемы банковской системы, не слишком изменился по прошествии десяти лет. Действительно, правила кредитования сегодня более жесткие, что, по мнению банкиров, затрудняет предоставление кредита даже совершенно надежным заемщикам. Но центральная роль правительств в приобретении ипотечных кредитов и сопутствующих государственных гарантиях так и не снижена.

Хуже то, что некоторые из самых разрушительных особенностей ипотечного рынка до 2008 года, такие как помощь в получении недорогих кредитов для социально уязвимых заемщиков, всплывают на других кредитных рынках, в частности, в студенческом кредитовании. В Великобритании консерваторы не должны обманывать себя тем, что они не повторяют докризисные ошибки США с помощью таких схем, как «государственная помощь при покупке». Единственный и извращенный способ отсрочки окончательного расчёта — это продолжать повышать цены на недвижимость за счет ограничений на планирование.

Как насчет печально известной взаимосвязи государства и банков? Это касается скрытого перекладывания рисков от финансовых учреждений на плечи правительств, что привело к значительному увеличению государственного долга многих стран, когда банковские кредиты стали проблемными. Эта проблема заботила финансовые регуляторы в течение многих лет после кризиса, но так и не ясно, что она была решена.

С одной стороны, правительства предпринимали попытки увеличить капитальные резервы банков, усилить надзор с учетом кредитного цикла и заставить банки платить по гарантиями, которые они получают от налогоплательщиков. С другой стороны, роль государства в спасении провалившихся финансовых институтов и компенсации их кредита только возросла. Связь правительств и банков может быть изменилась, но не была разорвана.

Реакция на кризис не решила проблемы слабых стимулов и скрытых рисков, связанных с регулированиями. Сегодня налогоплательщики по-прежнему подвергаются убыткам за чужие ошибки, а правительства продолжают использовать финансовую систему для достижения политических целей.

Но это не означает, что Великая рецессия 2008-го стала принципиально иной в сравнении с предыдущей паникой, что касается ее воздействия на политику. Примечательно, что ответ на Великую депрессию (1929 — фактически 1945), с которой часто сравнивают кризис 2008 года, посеял семена для будущих кризисов, породив страхование депозитов и финансируемый правительством ипотечный рынок. Последствия той депрессии также открыли контроль над процентными ставками банковских депозитов и разделение розничных банковских услуг от инвестиционного банкинга, которые, хотя и не являются источником системного риска, сделали финансовую систему менее конкурентоспособной и эффективной. Оба этих вмешательства длились десятилетия перед тем как быть разрешенными.

Но аргумент состоит в том, что мы вступили в кризис с непрозрачной финансовой системой, где стимулы были искривлены, а риски сконцентрированы, и сегодня мы отмечаем ее десятилетний период так и не решив основных проблем.

Ярким пятном в мрачной картине является недавний рост финансовых технологий, которые предоставляют кредиты группа, ранее этого лишенным, и которые снижают стоимость заимствований и инвестиций, а также помогают финансовым учреждениям справляться с ужасом новых регулирований. Действительно, исследования показывают, что финтех-фирмы обходят традиционные банки в бизнесе ипотечного и потребительского кредита, не в последнюю очередь потому, что эти небанковские новаторы могут действовать за пределами регулирующего заграждения, созданного правительствами.

Новые регулирования не смогли решить причины кризиса. Это неудивительно, так как кризис был прежде всего провалом регулирований. Тем не менее, пока люди отвечающие за регулирования будут настаивать на управлении финансовой системой через правила, которые ни один человек или группа людей не могут освоить, они будут продолжать игнорировать надвигающиеся сбои.

До тех пор, пока правительства полагают, что они могут управлять кредитом более эффективно, чем рынок, люди будут заимствовать вне их потребностей и в конечном итоге пострадают. Пока политики считают определенные группы интересов слишком важными, чтобы их спасать, банки останутся слишком большими, чтобы потерпеть неудачу.

Сегодня мировая экономика и финансовая система находятся в лучшем положении, чем они находились в лихорадочные месяцы конца 2008 года. Но нельзя не полагать, что, возможно, потребуется еще один кризис, чтобы прислушаться к урокам последнего.

Перевод Станислава Зозули, основателя Общественного Движения «Соль»